Реактор в организме. Какой ценой ликвидаторы нейтрализовали радиацию на ЧАЭС

Ровно 40 лет назад, 26 апреля 1986 года, произошла крупнейшая за всю историю атомной энергетики катастрофа — взвыв четвёртого энергоблока на Чернобыльской атомной электростанции, в результате которого в атмосферу было выброшено огромное количество вредных веществ. Одним из ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС был воронежец, полковник авиации в отставке Евгений Правдухин.

В преддверии 40-летия со дня трагедии он рассказал «АиФ-Воронеж» о задачах по ликвидации атомного взрыва, которые были поставлены перед военнослужащими.

Давали ананасы и спирт

— Евгений Константинович, как вы оказались среди ликвидаторов Чернобыльской катастрофы?

— В 1986 году я служил в Беларуси — туда меня направили служить после Афганистана. Когда случилась катастрофа на Чернобыльской атомной станции, я находился в очередном отпуске — ехал домой, в Воронеж. Тем самым не испытал тяжелые последствия катастрофы. При этом все мои товарищи в числе первых были отправлены на ликвидацию аварии на Чернобыльской АЭС.

Я же как военнослужащий, получив соответствующий приказ, прибыл на ликвидацию станции в июне 1986-го. Мы базировались на аэродроме в городе Гончаровске, который находился в 30 килоеметрах от эпицентра взрыва. Там уже находились вертолеты, на которых летал предыдущий состав. Нас разместили в гостинице, вечером ставили задачи по зонам — вертолетным площадкам, которые назывались «Кубки».

Утром мы завтракали, проходили медосмотр и уходили на свой маршрут, на котором были до позднего вечера. Там работали экипажи со всего Союза, в том числе из Хабаровска и даже из Монголии. Кормили очень хорошо, как на убой. И даже давали ананасы, а вместо красного вина — спиртик. Может, он и помог.

— Какие у вас были задачи?

— Основная задача — нейтрализовать все радиоактивные элементы. По маршрутам мы производили разведку по маршрутам, то есть постоянно делались замеры, как радиация распространяется по периметру. До нас всю 30-километровую зону уже эвакуировали. Мы наблюдали за округой, как бегают животные. А самое главное, помните, как в Воронеже в 2010 году с помощью вертолетов тушили лес, так и там — только вместо воды у нас был специальный клей, которым загружались на одном из «Кубков». Это вещество связывало в воздухе радиационные частицы, опускало к земле, где их потом собирали солдаты и вывозили. На одном «Кубке» — заправка вертолета, на втором — перед возращением на основную базу — дезактивация личного состава и вертолетов.

Третий «Кубок» был нужен, чтобы могли перевозить грузы, личный состав. Академик-специалист по установке радиационных датчиков, с кем мне посчастливилось работать, рассказывал мне, почему первые пожарники пострадали. Они приехали тушить обычный пожар, а там был высокий уровень радиации. Они надышались пылью. Когда пыль в лёгких осела, у них образовался свой реактор в организме. Вскоре они вскоре погибли.

Медкомиссия — каждый год

— Какая защита была у вас?

— У нас полностью была защита. Мы одевали респираторы. А по окончания задач — полная деактивация, полностью обмывали вертолет специальным составом, сами мылись в душе. Несмотря на то, что на тот момент катастрофа случилась несколько недель назад, радиация была повсюду. Когда мы приехали, заметили желтый налет на деревьях от осевшей радиации. А у одного коллеги красивые японские электронные часы, когда он вышел потренироваться на турник в Гончаровске, вдруг сломались. Вышла из строя и другая электронная западная техника. Приходилось надеяться в основном на себя.

Конечно, мы волновались, как радиация на нас скажется — свою дозу все-таки получили. Летом я пробыл в Чернобыле две недели, затем, в октябре того же года, подошла моя очередь, и я снова на две недели отправился туда.

— Как сказался на вас Чернобыль?

— Когда случился взрыв, мой поезд проходил через Чернобыль. О катастрофе я узнал уже в Воронеже, по телевизору. Когда врачи стали вызывать на обследования, всё стало понятно. Мы проходили медкомиссию каждый год. Ну я же жив и здоров, значит, все в порядке. Но пожарники, к сожалению, все ушли. Из первых экипажей тоже многие умерли.

— Как сложилась ваша жизнь после Чернобыля. Чем сейчас занимаетесь?

— Родился в Воронеже, в 17 лет поступил в Харьковское училище, и после этого — все по гарнизонам. Последнее место службы — Воронеж. Стремился всегда сюда — здесь проживает 32 моих близких родственника. В школе № 28 учится представитель седьмого поколения моих братьев и сестер. В 1994 году я приехал служить в Воронеж — случайно узнал, что в родном городе формируется эскадрилья. Затем мы участвовали в Первой и Второй Чеченской кампании — моя гордость, что за 62 командировки у нас не было ни одной потери! Сейчас возглавляю Совет ветеранов Ленинского района Воронежа и Совет ветеранов Воронежской авиационной эскадрильи Росгвардии Воронежской области. В нашем Ленинском районе сейчас проживает 113 чернобыльцев, в том числе в моей эскадрилье 10 человек, хотя еще недавно было 18.

«Люди умирали, не понимая, что происходит». Ликвидатор – о работе на ЧАЭС Подробнее