«Пленных сожгли заживо». Историк собрал воспоминания об ужасах концлагерей

По некоторым данным, через систему нацистских концлагерей, превращенных в места организованного систематического убийства, прошло не менее 18 миллионов человек. Только в одном Освенциме погибло более четырех млн человек, среди которых более 1,2 млн евреев, 140 тысяч поляков, 10 тысяч советских военнопленных и десятки тысяч узников других национальностей.

За время оккупации Воронежской области в 1942-1943 годах, по официальным данным,  погибло 198 300 человек. Ещё около 77 тысяч воронежцев были угнаны в страны Западной Европы для принудительного труда. Можно констатировать, что Воронежская область — субъект РФ с наибольший убылью мирного населения — 28 процентов от довоенной численности. Факты зверств нацистов собрал известный историк Виктор Бахтин.

Приклады — в спину

Во втором издании научного труда «Нацистско-фашистские лагеря на территории Воронежской области» (16+) Виктор Бахтин собрал сведения уже о 84 концлагерях на территории региона, в которых содержались не только военнопленные, но и мирное население.

Нацисты начали оккупацию с хутора Широкий в современном Нижнедевицком районе. Летом 1942-го немцы, итальянцы и венгры оккупировали всю правобережную часть области. Сначала нацисты ставили простую цель — быстро уничтожить как можно больше советских людей.

В первые дни военнопленных совсем не кормили, морили голодом до целой недели. Из воспоминаний воронежских узников, приведенных в документах, на завтрак и ужин им давали кипяток, в обед — суп из отрубей или молотого проса, а также кормили сырым мясом павших лошадей. Этой пищи давали так мало, что военнопленные красноармейцы опухали от голода и умирали по несколько десятков человек в день. Однако позже нацисты поняли, что война приобретает затяжной характер и пленные нужны для постройки оборонительных сооружений и бомбоубежищ, дорог и мостов.

При этом военнопленный был абсолютно бесправен. Поводом для убийства могло стать что угодно — любое слово, взгляд... В книге Виктор Бахтин приводит слова писателя Гавриила Троепольского, который тогда жил в Острогожском районе: «Мимо проходил немецкий батальон, состоявший из 17-18-летних парней, привезенных из Германии с тем, что они прошли практику подготовки „полноценного арийского солдата“. Подойдя к умирающему от голода, жажды и побоев, фашистский офицер, шедший во главе колонны, ударил его кованным каблуком в голову. Кровь обагрила волосы и лицо военнопленного, но он не пошевельнулся. Это однако не остановило молодых зверей. Следуя примеру своего офицера, они один за другим подходили к убитому и с диким хохотом наносили ему удары. Вскоре голова несчастного превратилась в кусок окровавленного мяса, втоптанного в землю».

Еще один случай из воспоминаний Гавриила Троепольского: «Группа военнопленных, работая у ручья, изнывала от жажды, им не давали возможность напиться воды. Один пленный застонал и разогнулся. В тот же миг ему в спину последовал сильный удар и раздался дикий крик часового: „Работай, сволочь!“ От удара пленный упал. Потом он пытался подняться, но сил не было. Повернув лицо, к немцу, он зашептал: „Пить!“ Вместо воды он получил пять сильных прикладов в спину».

Закопали живьем

Пленные содержались в нечеловеческих условиях.

«Водопровода нет, уборные не работают. Воду пьют из речки. Болели, умирали. В лагерях из-за санитарных условий свирепствовали эпидемии. От истощения и болезни ежедневно умирало по 10-12 человек, трупы умерших не убирались по два-три дня. В Острогожском лагере от истощения и болезней умерло около трёх тысяч человек», — приводит слова узников Виктор Бахтин.

«В лагерях для русских военнопленных в Каменке сыпной тиф распространялся дальше. Сегодня, в соответствии с докладом главного врача 19-й лёгкой дивизии венгерской армии, количество больных людей составило уже 38 человек, в соседнем селе Кириченко среди гражданского населения уже эпидемия сыпного тифа. 28 ноября их было уже 90 человек», — описывал главный врач 19-й лёгкой дивизии второй венгерской армии майор Янош Бринич в Донском дневнике.

В селе Семидесятное ежедневно уводили десятки военнопленных красноармейцев и мирных жителей из лагеря и расстреливали их в овраге на расстоянии 400-600 метров от места расположения лагеря. В Россоши к траншее, что была в 50 метрах от лагеря, выводили группы пленных по 6-11 человек. Всего на месте расстрела обнаружено пять ям с трупами убитых и замученных немцами советских граждан. В них не менее 1500 казнённых красноармейцев и мирных жителей, в том числе женщин и детей.

В селе Березовское Рамонского района расстреляно 200 советских военнопленных. Во время одного из расстрелов военнопленный был ранен и упал в яму. Его посчитали мертвым и закопали живьём. Так как закапывание проходило наспех, военнопленный превозмогая боль, выбрался из могилы, но на следующий день немцы его расстреляли.

Особое место в системе нацистских лагерей занимал дулаг на станции Курбатово, созданный в июле 1942 года. Он предназначался для временного содержания гражданского населения Воронежа, которое подлежало эвакуации на территорию Украины и далее в Германию. Время ожидания отправки у всех были разные. Кто-то находился в лагере шесть-семь суток, а кто-то — три недели.

Т. Харченко (Иванова) вспоминала: «Сколько там были, помню смутно. Шум, грязь, толкотня, голод, боль и частые обмороки слились в один нескончаемый срок. Через какое-то время нас всех загрузили в железнодорожный состав, предназначенный для перевозки скота — помню, железнодорожные вагоны без крыши с большим наружным заслоном. Натолкали до упора и повезли , куда — не известно. Ни еды, ни воды не было. У детей от голода и грязи началась дизентерия, смрад стоял невозможный. Но все чувства у подавленных и измученных людей были словно притуплены. Практически все дети дошкольного возраста в дороге вымерли. На коротких остановках матери выносили их трупики, клали прямо у рельсов — душераздирающие крики неслись в небо...»

«Марши смерти»

В книге Виктор Бахтин поднимает и тему проведения «Маршей смерти» — принудительных пеших перемещений узников лагерей на большие расстояния. Они были связаны с сокрушительным разгромом армии вермахта и её сателлитов под Сталинградом. Зима 1942-43 года выдалась снежной и морозной. В такой же экстремальной ситуации полуголодные, плохо обутые узники концлагерей должны были преодолеть сотни километров дорог в северной и лесостепной местности. Разведывательная сводка управления НКВД по Воронежской области от 20 декабря 1942 года зафиксировала, что из Россошанского лагеря направляются колонны узников, неспособных следовать в пути — пристреливают.

При переходе из Россоши в Алексеевку около села Марьевка был расстрелян 31 человек - они не могли двигаться по причине истощения. 5 января 1943 года гитлеровцы гнали по Острогожску около сотни русских военнопленных — у них был несчастный, измученный вид, несмотря на мороз, только на некоторых были рваные сапоги, у других ноги обмотаны тряпками.

«Мадьяры вели пленных к магазину и часть из них загнали в подвал этого дома. Вскоре там вспыхнул пожар, через несколько минут оттуда донеслись отчаянные крики, — вспоминала местная жительница М. Майданникова. — Я осторожно подошла к подвалу, там ярко горел костер. Два мадьяра держали над ним за плечи пленного и медленно поджаривали его живот и ноги на огне. То поднимали, то опускали его ниже — так терзали его минут 20. А когда он затих, мадьяры бросили его лицом на костер. Вдруг военнопленный задергался, тогда один мадьяр с размаху вонзил ему в спину штык».

Виктор Бахтин приводит воспоминания и местной жительницы Елены Шибаевой: «Когда немцы начали отступать, на станцию Латная пригнали вагон, как оказалось с пленными. Только нелюди подожгли его. Заживо сгорели обмороженные и раненные бойцы. Стоны и крики раздавались по всей станции». В журнале боевых действий 232-й стрелковой дивизии есть тому подтверждение. Точное количество заживо сожженных неизвестно.

Выжившие в ходе «маршей смерти» военнопленные были направлены в другие концлагеря. Оккупанты, отступая, угоняли в рабство тысячи мирных жителей, оставляя за собой подожжённые хутора и села.