Сразу скажем: озимые посевы нынешнюю зиму перенесли неплохо. По подсчётам учёных, среднестатистические потери не превышают 30 %, но это если не будет возвратных заморозков. А они, возможно, ещё стукнут.
О том, как противостоять капризам природы, снизить риски и в целом успешно развивать аграрный сектор, мы поговорили с Заслуженным работником сельского хозяйства РФ Владимиром Шевченко.
Вместо пшеницы — соя
Анастасия Ходыкина, vrn.aif.ru: Владимир Ефимович, Воронежская область всегда считалась зоной критического земледелия. Вот и в последнее время погоду в регионе кидает из стороны в сторону: то засуха, то заморозки, то затяжные дожди. Что в такой ситуации делать аграриям?
Владимир Шевченко: Природа — заморозки, град, ливни, суховеи, наводнения — всегда ходит белыми фигурами как в игре в шахматы, а человек вынужден либо подстроиться, либо стать очень грамотным, чтобы найти способы противодействия. Этому учит агрономия, но всё равно не всегда возможно побороть сильную засуху или заморозки.
— Эксперты на разных уровнях констатируют: в аграрном секторе происходит активное перераспределение посевных площадей в пользу культур с более высокой экономической рентабельностью — сою, подсолнечник, горох... Чем это чревато?
— Перераспределение неизбежно. Помню в 70-е годы, когда я начинал работать в Каменной степи, за 10-15 тонн пшеницы можно было купить комбайн, а сейчас для этого нужно продать около 1000 тонн зерна — комбайн стоит 25-30 млн рублей. Пшеница не рентабельна, а фермеры не будут работать себе в убыток. Посевы пшеницы, если память мне не изменяет, уже уменьшили на 2 млн га. Аграрии переходят на более выгодные культуры — рапс, подсолнечник... Горох спросом не пользуется. В своё время им было засажено около 100 тыс. га, сейчас 18-20 тыс. га, и то урожай распродать не могут.
Выделяется больше площадей под сою, сбор которой увеличился с 1,5 млн тонн до 9 млн тонн. Она рентабельна даже при урожайности 15 ц с гектара. Но если горох — это арифметика с двумя действиями, то соя — уже высшая математика. Здесь специфика и в средствах защиты, и в подборе сортов. Можно попасть на позднеспелые сорта, и она просто не вызреет, или, наоборот, — на раннеспелые. Но набор сортов сои, в том числе какие создали мы, сейчас оптимальный, с соей работать можно.
Свои — только озимые
— Год назад на IX Среднерусском зерновом форуме аграрии поднимали наболевшие темы, говорили об обвальном падении цен, переизбытке продукции, ситуации с логистикой и экспортом, о селекции и семеноводстве. А, по вашему мнению, какие проблемы в сельском хозяйстве сейчас самые острые?
— Падение цен неизбежно, и будет только продолжаться. Мы потеряли импортёров нашего зерна — у нас 60 процентов пшеницы уходило в Турцию, Египет и Ближний Восток. В мире не так плохо складывается ситуация по пшенице, и сейчас наши объёмы экспорта перехватили другие страны, а новые маршруты завоевать не так-то просто. В стране надо бы развивать животноводство, так как много зерна, но оно, наоборот, убыточное, поголовье становится всё меньше. Поэтому будут продолжать сокращать площади под пшеницу.
Конкретно Воронежскую область ждёт ещё одно испытание. Для пшеницы нужны предшественники — пары, горох, а этого нет. У нас основные предшественники — зерно и подсолнечник. А так как нарушен севооборот, будут развиваться болезни, подорожают гербициды, удобрения, средства защиты.
— В 2025 году в Воронежской области собрали 6,2 млн тонн зерновых культур. Это много?
— Это неплохой сбор, примерно 43-45 центнера с гектара, но, кстати, меньше чем в окружающих нас регионах. В советские времена наилучшая урожайность была у Белгорода за счёт технологий, большего количества удобрений, внимания и сил, хотя территория эродированная. Затем следовал Воронеж, Липецк, Курск и Тамбов. Сейчас урожайность в Белгороде за 50 ц с га, но там свои проблемы, в Курске и Орле — ещё больше. Хотя, считаю, что в Орле её завышают. Воронежу на этой цифре можно держаться и дальше.
Сорта у нас хорошие, лучше всего ведут себя краснодарские. Они более продуктивные, урожайные, но и менее зимостойкие. Для северных районов нужны другие, которые выдерживают заморозки. Я вносил предложение, чтобы переходили на яровую пшеницу. Но тут можно столкнуться с дефицитом влаги. Почву под неё нужно готовить, при этом каждый день при солнечной погоде испаряются тонны влаги. А если ещё добавится ветер, то совсем будет тяжело. Тут свои проблемы, но всё равно надо дифференцировать посевы, противопоставлять белым шахматам свои фигуры.
— А какова сейчас ситуация с семенами? Мы всё так же зависим от импорта?
— С семенами у нас ситуация ещё хуже, чем была. Сейчас отчитываются об импортозамещении, а сами чужие семена выдают за свои районированные. И таких чужих семен у нас 50-60 процентов. Свои семена у нас только озимых культур, и это представляют как прогресс. Дело в том, что европейских зимостойких сортов нет, они им попросту не нужны — там зимой едва доходит до минус двух.
Ситуацию с семенами потребуется налаживать ещё долгое время. Эту проблему пытаются переложить на бизнес, а ему до лампочки — ему нужен капитал, он не будет тратиться на создание сортов, потому что на создание сорта, как я уже сказал, нужно не менее 10 лет, причём используя самые современные методы селекции. Эта проблема так и будет оставаться, пока страна не начнёт финансировать селекционные центры. А они загибаются. В Каменной степи у нас самому молодому селекционеру 80 лет. Молодёжь не идёт в эту сферу, так как зарплата 30-40 тыс. рублей, жилья нет, удобств нет. А подготовка селекционера требует немалых средств.
Продать — не строить
— Что, вы считаете, прежде всего, необходимо сделать для сельского хозяйства? Оно у нас развивается или всё-таки стагнирует?
— Разрушена материально-техническая база. Если раньше в стране было полтора миллиона комбайнов, а нагрузка на одну машину более 300-400 га считалось бедой, то сейчас она свыше 1000 га, а в полях работает 300-400 тысяч комбайнов.
Уборка должна идти 7-10 дней, а мы убираем по два месяца, из-за чего страна теряет более 15 млн тонн зерна. И качество урожая падает — то дождь, то болезни. Лучшее зерно идёт на экспорт, а мы чуть ли не три последних десятилетия едим фураж, который предназначался только для животных. Цены на удобрения, защиту растений растут каждый год, так как всё у нас закупается либо у китайцев, либо у американцев.
— В этом году была снежная и холодная зима. Отразится ли это на будущем урожае? Или у нас, по-прежнему, хороший урожай не в радость аграриям?
— Зима в этом году была не очень холодная, но нельзя сказать, что всё сохранится: среднестатистические потери — около 30 %. Будут ли апрельские заморозки? Да, будут. Может, уже в ближайшее время. Если ночью опустится ниже 7 градусов, версия гибели озимых просто подтвердится. А&n a8a bsp;если, не дай Бог, ещё и майские заморозки добавятся, то потери будут существенные.
Помню, я учился в аспирантуре, когда 10-12 июня температура ночью вдруг опустилась до минус 10. В одночасье моя аспирантская кукуруза, как и 120 тыс. га озимых, превратилась в солому, которую потом просто скосили. Плохой урожай — это плохо, а хороший — ещё хуже, так как у нас слабо развита перерабатывающая промышленность, ведь проще продать зерно, чем построить мелькомбинат. Да и в любом случае большого урожая в этом году не будет.
10 апреля Владимиру Ефимовичу Шевченко исполняется 85 лет. Наша редакция от души поздравляет заслуженного учёного с юбилеем и желает ему здоровья, счастья, неиссякаемой энергии и новых прорывных открытий.
Досье
Владимир Шевченко родился 10 апреля 1941 г в г. Свердловске Ворошиловградской области. В 1963 году с отличием окончил Воронежский сельскохозяйственный институт имени К. Д. Глинки и получил квалификацию учёного агронома-селекционера. Работал директором НИИ сельского хозяйства Центрально-Чернозёмной полосы им. В. В. Докучаева, руководителем Центрально-Чернозёмного селекционного центра и в течение 20 лет — ректором ВГАУ.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
