Священник и разведчик. Как батюшка дружил с Муссолини и работал на чекистов

В годы Великой Отечественной массовый героизм проявляли воронежцы даже самых мирных профессий. Несмотря на сложные отношения с советским государством, свой вклад в Победу внесли и священники. Разгром врага они приближали не только молитвой – многие, рискуя жизнью, входили в доверие к оккупантам и сообщали органам госбезопасности очень ценные сведения. Об одном из таких героев на основе рассекреченных документов регионального УФСБ рассказал историк спецслужб, бывший замначальника управления КГБ по Воронежской области Анатолий Никифоров. 
 

Свой расчёт

Во время войны духовенство встало перед трудным выбором. Как известно, советская власть преследовала церковь, многие священники были арестованы и прошли через лагеря, а то и были расстреляны. К февралю 1942 года в области осталось всего два действующих прихода.
 
Конечно, оккупанты решили использовать такое положение в своих интересах, объявили войну с Советским Союзом «крестовым походом» и начали массово восстанавливать церковную жизнь на оккупированной территории. Так, в книге «За други своя…» историк Николай Сапелкин указывает, что в Воронежской области были открыты 116 храмов. 
Разумеется, это вовсе не означало, что захватчики решили восстановить русское православие. Напротив, конечную цель религиозной политики на востоке Гитлер сформулировал предельно чётко: «В наших интересах, чтобы в каждой деревне была собственная секта со своими представлениями о Боге. Поскольку тем самым разрушающие тенденции в русском пространстве усилятся». 
 
Эти слова не расходились с делами: оккупанты всеми силами поддерживали разногласия. Так, в области возобновила деятельность обновленческая церковь, за Центральное Черноземье принялись бороться конкурирующие профашистские «фирмы» - так называемые автокефальная украинская церковь и украинская автономная церковь. 
 
 

В интересах Родины

К счастью, среди священнослужителей было достаточно патриотов, которых трудно было обмануть крестоносной демагогией. Одним из них был Анатолий Архангельский. Он родился в 1906 году в семье священнослужителя и во время оккупации служил в одном из храмов юга области. 
 
«Оказавшись на оккупированной итальянцами территории, Анатолий Васильевич удачно использовал своё социальное прошлое – придумал легенду об аресте большевиками своего отца, - рассказывает Анатолий Никифоров. – Будто бы из-за этого священника тоже преследовали органы советской власти. Однако документы факт этого ареста не подтверждают». 
 
Анатолий Архангельский быстро завоевал доверие у итальянских полковников Яннеми, Прунели и Миндини, которые познакомили его с командиром дивизии генералом Тридентели. Фашистский военачальник решил выслужиться и подговорил священника написать верноподданническое письмо Муссолини. Тот не пожалел слов любви к дуче – на нескольких страницах расписал достоинства фашиста и попросил его прислать книги. 
 
Итальянцы были в восторге, а вот немцы пришли в бешенство: «макаронники», на которых они всегда смотрели сверху вниз, их политически обскакали. Немецкий комендант вызвал священника к себе, устроил взбучку и потребовал написать письмо Гитлеру – ещё длиннее и красочнее. С усердием исполнив просьбу, Анатолий Архангельский стал своим среди чужих. И сразу принял единственно верное решение – обратился к воронежским чекистам с предложением использовать себя в интересах Родины. Какие именно сведения сообщил священник, неизвестно, но о том, что они были сверхценными, свидетельствует такой факт:
 
«О нём было доложено начальнику главка НКГБ СССР, широко известному корифею отечественной разведки Павлу Судоплатову, от которого было получено добро на дальнейшее сотрудничество, - говорит Анатолий Кириллович. – Можно только гадать, насколько масштабные и перспективные задачи чекисты ставили новому агенту». 
 
Анатолий Архангельский сообщал о планах, местах сосредоточения военной техники и живой силы противника. К сожалению, дальнейшая судьба героя неизвестна. Нельзя исключать, что он ушёл с немцами на запад и продолжил разведывательную работу. Возможно, что-то смогут сообщить потомки этого человека – ведь мы указали его настоящую фамилию.